Меха в народной молве
С незапамятных времен толпы гусляров, скоморохов ходили из села в село, из города в город. Они сказывали сказки, пели песни. Предания старины неизгладимы из души народа. Передаваясь из поколения в поколение, они лелеют, приукрашают и восхваляют давно прошедшие времена. Образ исконно русского костюма, запечатленного в народных сказаниях, складывался еще в допетровскую эпоху. Меха, составлявшие гордость России символизировали роскошь и особый уклад жизни, пугающе неведомый для всех европейцев. Так еще в недалеком прошлом они свято верили, что по московским улицам свободно гуляют медведи. Поэтому неудивительно, что европейцы переживали сильное потрясение, столкнувшись с роскошью русского царского двора.
Однако именно благодаря «Сказаниям иностранцев о Московии» мы можем более точно воспроизвести уклад жизни, бытовавший в ту эпоху. Англичанин Флетчер, побывавший в Москве в конце 16 века, был поражен богатством царского двора, показавшегося ему «облитым золотом»- роскошные одежды, парчовые и бархатные шубы из дорогостоящих мехов, осыпанные драгоценными каменьями. При приеме иностранных послов бояре по несколько раз переменяли кафтаны. «Недостаточные» получали одежды из казны. Этой меховой одежды лежало в великом множестве в кладовых, занимавших в Москве целую улицу. Меха было так много, что вплоть до 19 века шубы кроились исключительно мехом внутрь, а уже «украшались», в основном привозными, дорогими тканями. Большинство шуб были бархатными, на дорогих собольих или лисьих мехах, с золотыми шнурами и кисточками. В те времена, они считалась самой парадной одеждой и не снималась даже в помещении, а великие князья жаловали шубы своим любимым воинам, посылали в дар иностранным правителям.
В 18 веке, когда дворяне, богатые купцы, чиновники, перешли на одежду западноевропейского типа, хранителем традиций русского костюма стал простой народ. И поэтому допетровский образ царского быта, представление о богатстве и роскоши укоренился в сознании народа и навсегда и остался в русских сказках.
Меха стали символом волшебных даров магических сил. «Морозко», сжалившись над крестьянской дочерью «окутал ее теплыми шубами», а старик-отец находит свою дочь «сидящей в собольей шубе»
Интересно отметить, что соболь, который занимает ведущее место в меховой иерархии, не уступил своих позиций и в сказочной. Он чаще всего встречается в наших сказках и олицетворяет самую заветную, практически невыполнимую мечту.
Так, старуха в пушкинской «Сказке о золотой рыбке», превратившись в столбовую дворянку встречает своего старика «в дорогой собольей душегрейке», а купцы в сказке «О Царе Салтане «торговали соболями, чернобурыми лисами». В «Аленьком цветочеке» младшая дочь просит у купца «Не вози ты мне золотой и серебряной парчи, ни черных соболей сибирских.....»
Соболь становится даже символом русской женской красоты в «Песне про боярина Евпатия Коловрата» мы встречаем следующие строки:
А сама из себя - всем красавица
И собольей бровью, и поступью.
В наследие от язычества нам достались многие поверья, сказания, укоренившиеся еще в душах наших прапрадедов. Так, например, практически не употребляются в качестве материала для одежды шкуры медведя. Это связано с древним отношением к медведю, как к племенному тотему. До нас дошло много мифов, переродившихся в сказания, былины, сказки где медведь выступает в качестве главного персонажа- «Маша и медведь», «Медведь, липовая нога», «Мужик и медведь» и.т.д. Языческое отношение к тотемному животному донеслось до нас в форме всем хорошо известных сказок о чудесном существе, превращение в человека которого зависит от надетой на него звериной шкуры- «Царевна- змея», «Заколдованная царевна» (опять же таки заколдована в медведя). Стоит также вспомнить, что символическим олицетворением России, талисманом олимпийских игр стал никто иной как бурый медведь.
Однако не только сказания давно минувших лет находили свое отражение в устном народном творчестве. Перемены, происходящие в общественной жизни, быту и костюме не могли не наложить и свой отпечаток на устное творчество народа. «Пословицы ни обойти, ни объехать» Она, как и поговорка, является частью народной речи, не сочиняется, а рождается сама; это «ходячий ум людей». Поэтому они дают наиболее точное представление о восприятии народной культурой тех или иных вещей, явлений. Это - меткая оценка, замешанная на сарказме и иронии.
«Шубка зимой не шутка»- шуба в русской деревне считалась большой ценностью. «Шуба на стужу - деньги на нужу» - на приобретение нарядной шубы для дочери или сына копили деньги всей семьей иногда несколько лет. Шубы тщательно хранили, передавали по наследству из поколения в поколение. Наличие в доме шуб рассматривалось как признак зажиточности. В шутку их даже ранжировали по званиям: «Попу-куницу, дьякону- лисицу, пономарю горюну сераго зайку, а просвиринье хлопушье зайчьи уши».
Многие дошедшие до нас пословицы настолько актуальны и сегодня, что остается только удивляться народной мудрости. Существует малоизвестный аналог поговорки о «встрече человека по одежке»- «По шубе зверя узнаешь, а человека не узнаешь». Казалось бы, что специально для пассажиров нашего общественного транспорта, еще задолго до появления оного, придумано выражение - «Времена шатки, береги шапки». Хотя следующее, метко пущенное народив»,выражение состоит лишь в косвенном родстве с темой меха, но оно как нельзя лучше отражают сущность нашего времени- «На дворе мороз, а в кармане денежки тают».....
